Неточные совпадения
Петр Петрович встретил ее «ласково и вежливо», впрочем с некоторым оттенком какой-то веселой фамильярности, приличной, впрочем, по мнению Петра Петровича, такому почтенному и солидному человеку, как он, в отношении такого
юного и в некотором смысле интересного
существа.
Правда, это
существо столь долго стояло пред ним как идеал бесспорный, что все
юные силы его и все стремление их и не могли уже не направиться к этому идеалу исключительно, а минутами так даже и до забвения «всех и вся».
Вырвать эту трепещущую чистую голубку из когтей бездушного коршуна — ее матери — лаской и нежностью заставить впервые забиться страстью
юное сердечко, возвратить земле это неземное
существо, но не грубым способом Капитолины Андреевны, не приказанием, не толчками в грязный жизненный омут, а артистическим пробуждением в ребенке — женщины.
Навстречу им выглянуло скупое осеннее солнце, словно золотой своей улыбкой ободряя перед порогом жизни эти четыре
юных неопытных
существа.
Благодаря всем этим штучкам она слыла в обществе за женщину очень умную и в высокой степени нравственную, хотя в этом отношении, кажется, никогда не могло и быть ей опасности, так как Татьяна Васильевна с самых
юных лет одновременно походила на лягушку и на сову, вечно была с флюсом то на одной щеке, то на другой, вечно пахнула какими-то аптекарскими травами, мазями и вообще, как говорил про нее Бегушев, она принадлежала не к женщинам, а к каким-то бесполым
существам, потому что не представляла в себе никаких женских признаков.
И таких предписаний, — исходящих как бы от самой природы и от знающего тайны ее знахаря, строгих и точных, совершенно напоминающих по форме своей нормы любого права и, однако, столь отличных от них по
существу, — так много записано и рассеяно в устном предании, что приходится считаться с этим древним и вечно
юным правом, отводить ему почетное место, помнить, что забывать и изгонять народную обрядность — значит навсегда отказаться понять и узнать народ.
Несмотря на раннее развитие тела, мысли о
существе другого пола, долженствующем пополнить ее собственное «я», не посещали еще
юной головки, хотя за последнее время, слушая песни своих сенных девушек, песни о суженых, о молодцах-юношах, о любви их к своим зазнобушкам, все ее
существо стало охватывать какое-то неопределенное волнение, и невольно порой она затуманивалась и непрошеные гости — слезы навертывались на ее чудные глаза.
Хотелось каждому из этих
юных, затуманенных печалью,
существ безудержно заплакать, зарыдать навзрыд, слабо, жалобно, по-детски.
Нет! зачем, когда они друг на друга косятся, зачем есть
существо, которое хотело бы их соединить вновь, перелить весь пламень
юной любви своей в их предубежденные сердца!
Смотря на этот чистый,
юный облик, Осип Федорович припоминал слышанный им разговор и готов был поклясться, что это прелестное
существо не способно не только на преступление, которое ей приписывали, но даже ни на какой мало-мальски дурной поступок.
Если самые обыкновенные, неуклюжие, но речистые свахи так часто и так легко обольщают и морочат людей взрослых и иногда даже людей очень опытных, прошедших школу жизни, то есть ли что-нибудь трудного в том, что названного типа «присыльная тетка» свертит с толку и сделает все что захочет с девочкою — с
существом еще
юным и малоопытным?